kakoe_nibud: (Default)
Продолжаем говорить об аксессуарах костюма второй половины XIX века. Статья была опубликована в сборнике «Материальная среда спектакля» в 1986 году. Вывешивается повторно, вместо снесенной. Начало находится здесь.
любителям подробностей и интересующимся под кат )




Литература
«Вестник моды», 1887, № 1 - 52; 1888, 1889
В. И. Даль. Толковый словарь.М., 1956. А. Ф. Кони. Петербург. Воспоминания старожила. Собр. соч. в 8-ми томах, т. 7, 1969
Крестьянская одежда населения Европейской России (XIX - нач. XX века). Определитель.М., 1971
Крупянская В. Ю., Полищук Н. С. Культура и быт рабочих горнозаводского Урала. Конец XIX - начало XX века. М., 1971
Лебедева А. А. Мужская одежда русского населения Западной Сибири (XIX - начало XX века). В кн.: Проблемы изучения материальной культуры русского населения Сибири. М., 1974
Мода. Журнал для светских людей. СПб, 1856, № 1 - 24
Модный магазин. СПб, 1855, 1860, 1863, 1870, 1887
Модный свет. Иллюстрированный журнал для дам. СПб, 1876, №. 1; 1881,
№ 1 - 48; 1885
Памятники мирового искусства. Русское искусство XIX - начала XX века. М., 1972
Памятники мирового искусства. Европейское искусство XIX века. М., 1973
Парижские моды. Бесплатное приложение к журналу «Нива». СПб, 1880
Русские. Историко-этнографический атлас. Русская крестьянская одежда XIX - начала XX века. М., 1967
Русские пароды. Наброски пером и карандашом Л. Л. Белянкина. М., 1894
Русский костюм. 1870 - 1890. Вып. IV. М., 1965
Собрание гравюр, литографий, рисунков (1850 - 1870). ЦНБ ВТО
Торговый дом Вотье и К°. Каталог. СПб
Уличные типы. Текст А. Голицынского. Изд-во Н. Рихау. М., 1860
Шереметева М. Е. Крестьянская одежда Калужской гамаюнщины. Калуга, 1925
Щедровский И. С. Сцены из русского народного быта. СПб., 1855.
kakoe_nibud: (Default)
Восстанавливая утраченное. Статейка уже была опубликована, но давно. При восстановлении решила дополнить её указанными в тексте картинами, найденными на просторах интернета.

Опубликовано в 1986 году в сборнике "Материальная среда спектакля"


Мужские головные уборы. Обычным головным убором горожанина 1850-х годов был цилиндр, высокий, прямой по форме. Черные цилиндры изготавливались из фетра, шелка или тонкого кашемира, на белой шелковой подкладке. Такие цилиндры могли носить и чиновники, одетые по форме. Весной и летом носили также белые, светло-серые, светло-бежевые цилиндры, но только с брюками такого же цвета. Низ тульи цилиндра любого цвета охватывала черная лента. Летом, в дачной обстановке, во время прогулки, надевали соломенные шляпы из белой, серой, желтоватой соломы обычно с низкой прямоугольной тульей и широкими полями. изучаем подробности )

Это еще не конец. Продолжение следует.
kakoe_nibud: (Default)
Как это часто бывает, случайный попутчик оказывается лучшим слушателем. И ему хочется рассказать всю свою жизнь. Мне пришлось услышать совершенно потрясшую меня историю жизни. Публикую её с разрешения автора. Read more... )

В виде статьи материал был опубликован в июльском номере журнала «Партнер».
kakoe_nibud: (Default)
Улочки, домики, карабкающиеся по склону горы к замку, венчающему всё это торжество фахверка, черепичных крыш и старинных кирх. Город опрокидывается на путника своим великолепием и ошеломляет его. Это было похоже на ожившую декорацию. )

«Прощай, Германия, прощай, философия!» Эти слова поэта написаны на мемориальной доске дома, где квартировал Борис Пастернак в свою марбургскую бытность.

Статья была опубликована в журнале «Партнер» в 2008 году. Фото мои и интернетные.
kakoe_nibud: (Default)
Памяти чернобыльской катастрофы.

Я это помню )
kakoe_nibud: (Default)

Статья была опубликована в журнале "Сцена" №1/2007.

 

Казалось бы, современный костюм сделать проще простого. Бери сегодняшний любой модный журнал – и рисуй. Спектакль готов. Зачастую многие так и поступают. Конечно, все мы делаем костюмы, опираясь на собственный вкус, знания и культуру. По сути, это и есть авторское видение.

 

 

kakoe_nibud: (Default)
История еврейского костюма ХIХ и начала XX веков – это история не только заимствований, это история «Гаскалы», просветительского движения, с которым так или иначе связано бытие еврейских общин той эпохи. Это история запретов на ношение национальной одежды, на соблюдение национальных религиозных обычаев.

Весь строй жизни еврейских местечек (штетлов) и одежда обитателей регламентировалась строгими предписаниями иудаизма. Но еврейский костюм – это в чем-то и костюм той области или страны, где жили евреи: двухтысячелетняя миграция накладывала отпечаток на внешний вид людей. Из действительно традиционной одежды в результате остался лишь талис, надеваемый во время молитвы, в праздники и по субботам.

Баварский костюм XVIII в. Слева лапсердак.

Тяжелая и однообразная жизнь штетлов менялась только с наступлением праздников. Именно в праздники религиозные предписания выполнялись особенно строго. Одежда местечек – это прежде всего одежда бедноты. Она занашивалась до такой степени, что первоначальный ее вид и фасон было трудно определить. И хотя основные элементы одежды и всего внешнего облика были общепринятыми, имелись отличия. Мужчины носили бороды и пейсы (длинные локоны на висках). Сказано же в Писании: «Они не должны брить головы своей и подстригать края бороды своей и делать нарезы на теле своем» (Левит, 21: 5). Следование заветам говорило о связи с Б-гом, о верности Ему. «Чтобы вы помнили и исполняли все заповеди Мои и были святы перед Б-гом вашим…» (Числа, 15:40). Голову мужчины непременно покрывала черная ермолка (кипа). Кипа на иврите – это «купол». Ермолки бывали двух видов: с плоским дном и невысокой, до 10–12 сантиметров, тульей и плоские, сшитые из клиньев. Кипа часто шилась из бархата, но могла быть изготовлена из любой другой ткани. Могла быть вышита золотой нитью по краю. Ношение кипы вменялось в обязанность со времен Средневековья. Поверх кипы надевали обычные головные уборы. По свидетельству П. Венгеровой, оставившей на редкость красочные и подробные «бытовые» воспоминания, в 1830–1840-х годах "головным убором бедняков в будни была шапка с боковыми клапанами. В теплое время года они обычно поднимались вверх, а зимой опускались на уши. Надо лбом и по бокам такой шапки нашивались треугольники из меха. Шапка, неизвестно, почему, называлась «лоскутной»; быть может, из-за клапанов". Венгерова предполагала, что название  шапки– лаппенмютце – говорит о том, что она впервые появилась в Лапландии, где носят похожие шапки. Но это неверно.Очевидность происхождения от немецкого "Lappenmütze" -лоскутная шапка- более вероятна.  Самые распространенные мужские головные уборы в штетлах во второй половине XIX столетия – картуз и шляпа с широкими полями. К концу века евреи нередко носили котелки, а особо состоятельные люди ходили даже в цилиндрах. Одежда была связана с сословными разграничениями. Ученые – толкователи Торы – принадлежали к наименее обеспеченной части населения местечек. Абрам Паперна, поэт, педагог, литературовед, пишет в своих мемуарах: «Одевались они (толкователи) в отличие от плебеев, в черные сатиновые или китаевые с бархатными воротниками зипуны и в меховые с бархатным верхом шапки (штраймели). Зипуны и штраймели (штроймл – в другой транскрипции) бывали часто ветхие, перешедшие в наследство от предков». Меховые шапки подобного рода составляли элемент национального костюма баварских крестьян XVIII века. Вообще многие детали еврейского костюма XIX века сильно напоминают немецкую одежду предыдущего столетия. Тут и меховые шапки различных фасонов, и женский платок, накинутый на плечи и перекрещенный на груди.

Иегуда Пэн. «Старый портной».

Особо важной с религиозной точки зрения частью мужской одежды испокон веку считался талит. Талит(или талес в другой транскрипции) представлял собой прямоугольный кусок шерстяной ткани белого цвета с черными полосами по краям и кистями. Его надевали во время молитвы или в праздничные дни.

«И сказал Г-сподь Моисею, говоря: “Объяви сынам Израилевым и скажи им, чтобы они делали себе кисти на краях одежд своих… и в кисти, которые на краях, вставляли нити из голубой шерсти. И будут они в кистях у вас для того, чтобы вы, смотря на них, вспоминали все заповеди Г-сподни”» (Числа, гл. 15).

Так называемый малый талит – это также прямоугольник с кистями по краям, но с отверстием для головы и не сшитый по бокам. Как правило, его надевали под рубаху. Впрочем, на картинах Иегуды Пена, учителя Шагала, мы видим малый талит, надетый под жилет. Ношение малого талита свидетельствовало о том, что человек чтит священные заповеди не только во время молитвы, но и в течение всего дня.

Влияние традиций местного населения, рядом с которым на данный момент проживали евреи, на одежду было очевидным. Об этом вспоминает и П. Венгерова. «Мужчины носили белую рубашку с рукавами, которые завязывались тесемками. У горла рубашка переходила в нечто вроде отложного воротника, но он не крахмалился и не имел подкладки. И у горла рубашка тоже завязывалась белыми тесемками. (Подобный покрой рубашки присущ литовскому национальному костюму. – М. Б.) Способу завязывания тесемок уделялось особое внимание, особый шик был и в выборе материала для этих тесемок, напоминавших галстук. Даже пожилые мужчины из состоятельных семейств часто проявляли осторожное кокетство в завязывании этих бантиков. Только потом появились черные шейные платки. Но в семьях, где придавали значение традиции, шейные платки отвергались. Штаны доходили до колен и тоже зашнуровывались тесемками. Чулки белого цвета были довольно длинными. Обувались в низкие кожаные башмаки без каблуков. Дома носили не сюртук, а длинный халат из дорогой шерстяной материи. Люди победнее одевали по будням халат из полуситца, а по праздникам – из плотной шерсти, а совсем бедные надевали летом халат из нанки, хлопчатобумажного материала в узкую синюю полоску, а зимой из плотного серого материала. Этот халат был очень длинным, почти до земли. Однако костюм был бы неполным без пояса вокруг бедер. С ним обращались с особой бережностью; ведь он считался исполнением религиозной заповеди, поскольку символически отделял верхнюю часть тела от нижней, осуществляющей скорее нечистые функции. Даже мужчины низшего сословия надевали по праздникам шелковый пояс».

Ян Матейка. Одежда евреев XVIII в.

Повседневная одежда евреев второй половины XIX века уже мало отличалась от того, что носили остальные мужчины в Российской империи. Достаточно посмотреть рисунки И. С. Щедровского, В. Ф. Тимма или провинциальный купеческий портрет; там присутствуют те же бекеши (род сюртука на вате с меховым воротником), те же картузы, жилеты. Ремесленники и торговцы (основные профессии жителей местечек), как правило, носили рубахи навыпуск, заправленные в сапоги штаны, жилеты и картузы. Короткие штаны, заправленные в высокие белые чулки до колен, и туфли характерны были для более ортодоксальной в религиозном смысле части еврейского населения. Популярен был лапсердак – верхняя одежда с отворотами, отрезная в талии, как правило, на подкладке, с длинными полами, достигавшими середины икры, а часто и щиколотки. Интересно, что лапсердак по форме в точности повторял форму редингота первой четверти XVIII века. То, что Венгерова называет халатом, было, по сути, бекешей. Долгое время жители местечек носили длинные сюртуки. Одеваясь согласно общепринятой моде, люди использовали по преимуществу самые дешевые ткани – люстрин, китайку, нанку. Упоминания об этом во множестве имеются у Шолом-Алейхема.

Плащ-делия. Гравюра XVIII в.

Царские запреты на ношение национальной одежды всякий раз оказывали сильнейшее влияние на внешний вид евреев. У А. Паперны процитирован один такой документ: «Строжайше предписывается евреям одеваться в немецкое платье и запрещается носить бороду и пейсы; женщинам воспрещается брить головы и закрывать таковые париком». Автор книги «Из Николаевской эпохи. Евреи в России» А. Паперна пишет: «Впервые ограничение на традиционную одежду было введено в России в 1804 году. Долгое время это положение в черте оседлости практически не соблюдалось, хотя и неоднократно подтверждалось в законодательном порядке. В 1830–1850 гг. ношение национальной одежды каралось значительными штрафами». Штраф на ношение парика достигал 5 рублей, что в то время составляло значительную сумму. Насколько значительной была это сумма, можно понять, сравнив с ней цены на продукты: индейка стоила 15 копеек, гусь – 30 копеек, крупный петух – 30 копеек. Ф. Кандель в «Очерках времен и событий» продолжает эту тему: «В 1844 году налог ввели уже не на шитье, а за ношение еврейской одежды. В каждой губернии устанавливали свои цены, и в Вильно, к примеру, брали с купцов первой гильдии по пятьдесят рублей в год за право сохранить традиционный костюм, с мещан по десять рублей, а с ремесленников – по пять. За одну только ермолку на голове полагалось с каждого еврея от трех до пяти рублей серебром».

Однако тенденция следования общегородской российской моде к концу XIX столетия усилилась. Это было обусловлено проникновением в еврейскую среду просветительских идей. «Поначалу это было лишь внешнее подражание, – уточняет тот же Ф. Кандель, – и в начале ХIХ века в Варшаве появились “берлинеры” (последователи “Гаскалы”, что шло из Берлина, первый период “Гаскалы” начался в Пруссии во второй половине ХVIII века), которые переменой одежды и внешнего облика старались искоренить в себе “отличительные признаки”. Они разговаривали по-немецки или по-польски, брили бороды, стригли пейсы, носили короткие немецкие сюртуки и, конечно же, выделялись на еврейских улицах среди варшавских хасидов в их длинных, до пят, одеждах. Правоверные евреи единодушно ненавидели этих явных еретиков – “апикорейсов” за грубое нарушение вековых традиций».

Женщина в парике.

Евреи, выезжавшие по делам коммерции в другие города, одевались уже по европейской моде и брились, что не мешало им сохранять верность традициям. «До сих пор я не забыл странной его фигуры, – вспоминает А. Паперна, – толстяк с большим животом, с бритым подбородком, одетый в короткий сюртук, под которым виднелся традиционный нагрудник с “нитями видения” (талис котн)». Надо сказать, что внешний вид этих людей вызывал поначалу яростное возмущение обывателей. А. И. Паперна пишет: «Отец, вращаясь в Белостоке среди прогрессивных людей и побывав за границей, где имел возможность ознакомиться с культурой немецких евреев, изменился в своих взглядах на многое в еврейской жизни, и эта внутренняя перемена получила внешнее выражение в его немецкой одежде, и эта-то одежда его произвела в Копыле страшный переполох… Он был щегольски одет в короткий сюртук и длинные штаны; борода была подстрижена, и длинные белокурые волосы ниспадали на шею завитыми в локоны. Встречные подходили к нему близко, всматривались ему в лицо – и уходили прочь, делая вид, точно не узнают его». Старики донашивали прежнее платье, популярное во времена их молодости. У Шолом-Алейхема в «Касриловских погорельцах» имеется любопытное описание: «Одет он был по-субботнему: в шелковой шуршащей накидке без рукавов, надетой на старый, но атласный посекшийся кафтан, в меховой шапке, в чулках и башмаках». Подобные накидки носили в Польше в XVI веке, но схожие одеяния (крылатки) существовали и в европейской моде в 30-х годах XIX века.

Ян Матейка. Одежда евреев Польши XVII в.

Вековые установки считались непреложными для женской одежды. Например, ношение париков. Женщина, выходя замуж, покрывала голову париком. Однако в конце XIX столетия, видимо из-за штрафов, парики стали заменять платками, кружевными или шелковыми шалями. Платок подвязывали под подбородком, иногда оставляя открытыми уши. Вместо парика в 1830-х годах носили некую накладку, сделанную из ткани под цвет волос, носили под чепцом, о чем есть упоминание в «Очерках кавалерийской жизни» В. Крестовского: «До тех пор она, как добрая старозаконная еврейка, за неимением парика прятала свои седые волосы под старенькую накладку из порыжелого от лет, некогда черного атласа с прошитой посередине бороздкой пробора и поверх этой накладки напяливала тюлевый чепец с широкими бантами и пунцовыми розами». У Шолом-Алейхема в романе «Стемпеню» героиня изображена следующим образом: «Рохеле уже была повязана и разодета по последней моде местного дамского портного. На ней было шелковое платье небесно-голубого цвета с белыми кружевами и широкими рукавами, какие тогда носили в Маденовке, где мода обычно запаздывает на несколько лет. Сквозь накинутый на голову ажурный шелковый платок просвечивали повойник и косы… правда, чужие косы; ее собственные белокурые волосы уже давно острижены, запрятаны от людских глаз навсегда, навеки. Затем она нацепила на себя, как водится, весь набор приличествующих случаю украшений: несколько ниток жемчуга, длинную золотую цепочку, брошь, браслеты, перстни, серьги».

Клейзмеры. Начало XX в.

Здесь имеется некоторое расхождение с общепринятой модой и светскими правилами. Однако нельзя забывать, что в штетлах были свои законы. Один из них гласил: «Муж должен одеваться ниже своих возможностей, детей одевать сообразно своим возможностям, а жену одевать выше своих возможностей». Этим и объясняется непременное обилие украшений на женщинах, ибо по их внешнему виду судили о благосостоянии семьи.

Интересно, что в XVI и XVII веках Ваад (общееврейский сейм Польши и Литвы) специальными постановлениями не единожды запрещал излишнюю роскошь в одеждах евреев, дабы те не выделялись среди местного населения. «Следует отметить, что борьбу против роскоши еврейских костюмов вели и лучшие представители еврейских общин того времени, – говорится у С. Дубнова, одного из авторов “Истории еврейского народа”. – Краковский кагал издал в 1595 году ряд правил относительно упрощения одежды и устранения роскоши, особенно в женских костюмах, установив денежный штраф за нарушение этих правил. Но регламентация не имела успеха». Вообще кагальные власти и ваады, по данным, опубликованным в той же «Истории еврейского народа», повсеместно энергично боролись против роскоши в одежде; в общины даже отряжались особые посланцы – в целях недопущения дорогих платьев, особенно из материй с нитями из золота и серебра, и собольих шапок. Сохранившиеся пинкосы (протокольные книги) отдельных общин (Опатова, Водзислава, Бирж) свидетельствуют, что кагал через каждые несколько лет издавал, под угрозой отлучения, постановления против роскоши в одежде, которая «разоряет общины и отдельных лиц, вызывает вражду и зависть со стороны иноверцев».

Нельзя не упомянуть еще об одной свадебной традиции: девушка обязательно закрывала лицо вуалью. Объясняется это тем, что перед бракосочетанием жених должен был приподнять вуаль и посмотреть на невесту во избежание ошибки. Ритуал этот уходит корнями в Тору: Яакову пообещали, как известно, в жены Рахиль, а отдали Лию. Среди запретов на роскошь в одежде уже в ХIХ веке существовал и такой: «На свадебной одежде не нашивать на платье никаких кружев. Стоимость верхней одежды жениха, т. е. сюртука и шинели, не должна превышать 20 рублей. Для невесты платье и верхняя накидка не должны быть дороже 25 рублей серебром».

Открытка к Рош а-Шона. 1914 год.

В Рош а-Шона полагалось обряжаться в новое или белое, дабы новый год был светлым. У Беллы Шагал в «Горящих огнях» читаем: «Каждый надевает что-нибудь новое: кто светлую шляпу, кто галстук, кто костюм с иголочки… мама тоже наряжается в белую шелковую блузку и летит в синагогу с обновленной душой».

Застегивали одежду и мужчины и женщины справа налево. Считалось, что правый борт – символ мудрости – накладывался на левый – символ злого духа – и охранял скромность и праведность женщины. Декольте не поощрялось. Поверх платья обычно надевался передник, который кроме обычного своего назначения считался защитой от дурного глаза. По словам П. Венгеровой, «передник был непреложным требованием полного наряда. Его носили и на улице и, разумеется, во время всех празднеств. Он был длинным и доходил до подола юбки. Состоятельные женщины покупали на передник пестрый шелковый материал или драгоценный белый батист, вышитый бархатными цветами или расшитый тончайшими узорами золотой нитью. Женщины победнее довольствовались шерстяными тканями или цветными ситцами».

Во второй половине XVIII века среди евреев Белоруссии, Украины, Литвы и Польши широкое распространение получил хасидизм – религиозно-мистическое ответвление иудаизма. Он приобрел огромную популярность среди бедняков. Но раввины традиционного толка (их назвали миснагедами) всячески боролись за влияние на паству. Цадики и хасидского, и миснагедского толка по-прежнему регламентировали каждый момент жизни человека. В 50-х годах XIX века А. Паперна писал: «Бобруйский хасидский раввин издал буллу, которою под страхом херима (херим или херем – проклятие, отлучение) воспретил местным еврейкам ношение кринолинов. Горе это еще усилилось завистью к соседкам и подругам миснагедского толка, для которых приказ ребе Гилеля не был обязателен и которые поэтому продолжали щеголять в своих кринолинах». Но и в 1840-х годах миснагеды по-прежнему были решительно против любых модных нововведений…

Открытка к Рош а-Шона. 1914 год.

Во второй половине XIX столетия, в пору просвещения и, стало быть, ассимиляции, богатые женщины независимо от религиозных предписаний, стали одеваться по общеевропейской моде. Она не коснулась штетлов. Уже в 1870-х годах кринолины сменились турнюрами, талия опустилась ниже, видоизменился корсет. Он стал стягивать не только талию, но и бедра. Одежда такого рода, с узкими рукавами, обтягивающим лифом и турнюром встречалась лишь у очень состоятельной части населения, практически отказавшейся от традиций. В целом же женщины предпочитали шить платья по моде 10–20-летней давности. А в начале ХХ века дамы из богатых еврейских семей уже одеваются, следуя последним парижским «предписаниям»: надевают огромные шляпы, украшенные цветами, лентами бантами и т. п. Белла Шагал не забыла, как в субботу, в праздничный день, наряжалась их кухарка: «Вот она поправила последнюю складку на платье, нацепила шляпу с цветочками и гордой поступью пошла к двери».

Пользовался, однако, популярностью и необычный головной убор, который Шолом-Алейхем называет повойником (на идише – купке). Надевали его замужние женщины в праздник. Состоял он из семи частей, изготавливался из парчи, был вышит жемчугом, но при этом одна его часть оставалась ничем не украшенной. Считалось, что невозможна полная радость, пока Иерусалимский храм лежит в развалинах. У П. Венгеровой дано более подробное описание повойника: «У богатых он представлял собой существенную часть состояния. Этот головной убор, черная бархатная повязка, сильно напоминал русский кокошник. Край, вырезанный причудливым зигзагом, украшался большими жемчужинами и бриллиантами. Повязку носили на лбу поверх плотно прилегающего чепца, именуемого “копке”. В середине копке крепился бант из тюлевой ленты и цветов. На затылке от уха до уха тянулась кружевная оборка, обшитая поближе к глазам и вискам маленькими бриллиантовыми сережками. Эта драгоценная повязка составляла главную часть женского приданого».

Словом, различия между костюмами евреев и одеждой местного населения в конце ХIХ века были незначительны. Костюм евреев теперь отличался от одежды коренных жителей лишь тем, что в европейском обиходе он возник на сто лет раньше. Естественно, в 1850–1870-х годах ХIX века редингот середины XVIII века выглядел странно, – так же как туфли с чулками и короткими штанами. Одежда евреев середины XIX века, как уже говорилось, напоминает костюм баварских крестьян конца XVIII века. Стремление поддерживать и соблюдать традиции, носить одежду отцов и породило некоторую архаичность в одежде. В конце же XIX – начале ХХ века евреи местечек одевались согласно общей моде. Лапсердак, к примеру, сменился длинным, почти до колен, сюртуком. Тем не менее эти традиционные лапсердаки, шляпы с высокими тульями, шапки «штраймл» можно и сегодня увидеть на хасидах. Любопытно: нынешние ортодоксальные евреи зачастую надевают длинные сюртуки вместо лапсердаков или черные плащи, покроем напоминающие моду 1960-х… Традиции сохраняются, преломляясь иногда самым странным образом и, уступая новизне, увековечивают порой седую древность.

 

kakoe_nibud: (Default)
Статья была опубликована в № 2 журнала "Сцена" за 2004 год

 
Практика показала, что исторический костюм, сшитый по сегодняшней выкройке, не выглядит подлинным. Примером тому могут служить многочисленные отечественные исторические фильмы 1960-х годов. Впрочем, и сегодня отечественный кинематограф частенько грешит безграмотностью  исторического кроя. Многочисленные исторические телесериалы подтверждают это.

С течением времени выкройки для одежды менялись. Менялись принятые системы  кроя. В настоящее время возвращение и возрождение общепринятой в Европе в начале ХХ века системы кроя Мюллера дает весьма положительные результаты. Достоинства этой системы – это точность кроя с учетом индивидуальности фигуры и простота в овладении этой системой. Созданная мюнхенским закройщиком  Михаэлем Мюллером в 90-х годах ХIХ века система не только дает точное представление о костюме начала века, но и возможность пользоваться ею при раскрое костюмов для пьес Чехова (равно как и многих других).

Мужская одежда с середины ХIХ века до начала ХХ весьма изменилась по покрою. Если формы народной распашной одежды, сложившись в ХYIII веке, сохранились вплоть до 20-х годов ХХ века, то  покрой мужской одежды дворян, чиновников претерпевала изменения вместе с модой. Основной верхней одеждой дворян в 1820-х годах был фрак,  надеваемый на все случаи жизни. Фрак был двубортный на шести – восьми пуговицах, из которых верхняя пара носила декоративный характер, с небольшими отворотами, карманы располагались в фалдах фрака. Фраки первоначально были цветные, позднее тёмные. Длина фалд сзади достигала подколенного сгиба. Рукава для придания большего разворота плеч в 1820-х годах были с небольшой сборкой по окату. Но уже в 1830-е годы сборка исчезает.

 

 В холодную погоду поверх надевался плащ с пелериной, с рукавами или без. Длина плаща – до щиколотки.  Плащ мог быть на подкладке или на меху. Часто с несколькими воротниками. Основной силуэт 1820-х годов пребывал под значительным влиянием ХYIII века. Затянутая талия, выгнутая колесом грудь, сорочка украшенная кружевами, рюшами и оборками, обтягивающие брюки – все это наводило на воспоминания об ушедшем «галантном» веке. Узкие панталоны, даже дневные до колен, без карманов, застёжка в виде клапана спереди, постепенно  сменились длинными брюками. Короткие панталоны оставались в употреблении лишь на балах да при верховой езде вплоть до конца ХIХ века. Хотя, в «Рассказах бабушки»[1] можно прочесть, что « многие знатные старики гнушались новою модой и до тридцатых ещё годов продолжали пудриться и носили французские кафтаны... некоторые до смерти оставались верны свом привычкам: являлись на балы и ко двору одетые по моде екатерининских времён: в пудре, в чулках и башмаках, а которые с красными каблуками». И ещё: « Батюшка до кончины своей носил французский кафтан синего цвета, всегда белое жабо, белый пикейный камзол, чулки и башмаки». Как видим из воспоминаний современников, инерция в одежде была вполне распространённым явлением.

 Брюки, узкие, обтягивающие ногу, прикрывающие подъём, со штрипкой в 1820-е годы, в 1830-1840-е сильно расширяются и получают благодаря покрою название «слоновья нога». Эти брюки, по-видимому, благодаря своему удобству остаются в обиходе  вплоть до конца 1860-х - начала 1870-х годов.


Сюртук, возникший в конце XYIII века как верхняя одежда (surtout – франц. «сверх всего») первоначально применялся лишь при верховой езде, с первой четверти ХIХ века стал наиболее распространённой мужской одеждой. Сначала цветной, но к середине века уже только тёмных расцветок. Покрой сюртука менялся вместе с модой. В 1830х – 1840-х годах модный сюртук - отрезной в талии с  очень широкой юбкой с широкими отворотами.[2] Н.В.Гоголь в статье «Петербургские записки» 1836 года писал: «Петербург наблюдает большие приличия в своей одежде, не любит пёстрых цветов и никаких резких и дерзких отступлений от моды; зато Москва требует, если уж пошло на моду, то чтобы по всей форме была мода: если талия длинна, тона пускает её ещё длиннее; если отвороты фрака велики, то у ней, как сарайные двери.

Ещё один тип верхней  мужской одежды – редингот, мало чем отличался от сюртука. Разве  тем, что был длиной до щиколотки и изредка имел несколько воротничков. Появился редингот в первой четверти ХYIII века  в Англии и первоначально предназначался для  верховой езды. Название происходит от английского  riding-coat –буквальный перевод - верхняя одежда для верховой езды. Отрезной в талии, с расширенной сзади сборчатой юбкой и широкими отворотами наиболее характерен редингот был в первой четверти ХIХ века. Хорошо виден он на известном портрете смольнянок Е.Хрущовой и Е. Хованской  Д.Г. Левицкого. Ширина юбки редингота позволяла обходиться без разреза сзади. Сюртук же часто был со шлицей.

Покрой  служебных чиновничьих сюртуков был строго регламентирован. Мундиры для чиновников были введены лишь в 1781-82 годах и до 1794 года это были так называемые губернские мундиры, то есть мундиры тех цветов, которые были характерны для губернских гербов.[3]

«В самом начале царствования Александра I вся система форменной одежды в России, как военной, так и гражданской, претерпела изменения. Наиболее явственной была смена фасона её главного элемента – мундира. На смену относительно просторному немецко-венгерскому кафтану пришёл мундир французского образца – узкий, с высоким стоячим воротником и резко расходящимися ниже пояса полами, с горизонтально расположенными карманными клапанами на бёдрах. Соответственно камзолы укорачивались и превращались в жилеты». [4] В 1834 году была проведена очередная реформа мундиров. Мундир французского образца сохранился, но его покрой был несколько модернизирован за счёт более чёткого выреза юбки спереди. «В законе оговаривалось, что «мундирный фрак... отнюдь не должен изменяться в покрое, следуя модам нынешним и будущим».[5] Сюртук был однобортным, с восемью мундирными пуговицами, имел полную юбку (без выреза спереди), стоячий суконный воротник того же цвета, что и на мундире, без шитья (обшлага сюртуков были из мундирного  сукна). Фрак дополнялся круглой высокой чёрной шляпой с полями (наподобие цилиндра), а сюртук – фуражкой одного с ним цвета, с суконным околышем по цвету воротника.[6] Следует добавить, что  мундиры всех ведомств были тёмно-зелёного цвета, за исключением мундиров Академии художеств, Министерства просвещения, горного ведомства, гражданским чиновникам путей сообщения. Эти мундиры были тёмно-синего цвета. Красное сукно – только для парадных мундиров сенаторов. Подкладка в цвет мундира. «Общий покрой гражданских полукафтанов однобортный, застёгивающийся на девять пуговиц; воротник стоячий скошенный; обшлага разрезные; пуговиц: по две на обшлагах, две на лифе и две на конце продольных карманных клапанов. Всего 17 пуговиц. Длина полукафтана от колена выше на 3 вершка[7] продольного карманного клапана – пять вершков».[8] Столь точное описание ведомственного сюртука даёт представление и о сюртуке гражданском. Сюртуки носили не только чиновники, дворяне, но и купцы. В воспоминаниях Г.Т. Полилова  о своем деде относящихся к 1825году читаем: «Довольно высокого роста, статный, черноволосый, с совершенно бритым лицом, одетый всегда в сюртук с шёлковыми отворотами, белую манишку, высокие воротнички которой подпирали подбородок, в то время  как  белая  косынка батистовая с вышитыми концами, носимая тогда согласно моде вместо галстуха, обтягивала шею, -  он совсем не походил на русских купцов, продолжавших в те времена носить длинные, чуть не до пят, сюртуки, сибирки и сапоги с высокими голенищами. Точно также и цилиндр, носимый дедом  неизменно летом и зимою, отличал его от русских торговцев, в большинстве случаев ходивших в высоких картузах».[9]

В качестве  верхней  одежды использовались шинели, шубы. Следует оговориться, что шубы мехом наружу появились лишь в начале ХХ века. Пиджаки, прообраз которых под названием «американская жакетка», распространились  лишь в конце 1860-х годов, имели прямой  неотрезной в талии покрой, часто без шлицы, и были довольно коротки. Но завоевали они свое место значительно позже, лишь к концу ХIХ века.

Формы народной одежды просуществовали в быту вплоть до 1920-х годов. Сибирка (чуйка), упоминаемая в воспоминаниях Полилова - род распашной одежды, с отрезной талией и сборками юбки на спине, со стоячим воротником. Прочие виды народной одежды, как-то армяк, кафтан, казакин, поддёвка разнились покроем и зависели от ширины домотканого сукна, ширина которого, как правило, не превышала 42-44см. Интересные подробности кроя приводятся в книге Ф.М.Пармона «Русский народный костюм». «В верхней народной одежде спинка могла быть цельной, со средним швом и отрезной по линии талии. Полочки, как правило, не имели рельефов и вытачек, плечевые швы были смещены на спинку, что в некоторой степени создавало имитацию кокетки и являлось характерной чертой верхней русской народной одежды. В отрезной по линии талии одежде юбки были из цельных полотнищ, из полос и клиньев. Большое расширение по линии низа достигалось притачиванием клинообразных вставок.

Для верхней русской народной одежды характерна смещенная от осевой линии застёжка и косой срез линии борта. Причём обычно застёжка располагается на участке борта - от горловины до талии. Чтобы полы не расходились при движении, край полы делался со скосом от горловины или от линии талии до низа. При раскрое полочек с таким срезом борта полотнище укладывалось параллельно срезу борта (в целях экономии материала). Полочка получалась выкроенной по косой  нити, что  обеспечивало хорошее облегание фигуры».[10]  Исследования Ф.М. Пармоном музейных образцов дают уникальную возможность восстановить крой народной одежды. Первая половина Х1Х века - крайне интересный период для изучения верхней мужской одежды. Довольно быстрая смена модных ориентиров (с французских, не популярных после Отечественной войны 1812 года на английские), влияние немецкого романтизма,  изменили предпочтения мужской моды.
Принцип современного мужского костюма складывается лишь во второй половине Х1Х века. Очень часто обращаясь в пошивочные цеха к мастерам, можно услышать фразу: «Так не делают. Так не шьют!» Они, несомненно, правы, только хочется уточнить: «Так сейчас не шьют!» Но если художник в театре хочет, чтобы его костюмы выглядели исторически достоверно, то не бойтесь шить их «неправильно». Не бойтесь исторических выкроек, и результаты не замедлят сказаться.

 


 


 


 






[1] «Рассказы бабушки»,М., 1989, стр.166;



[2] в качестве иллюстраций приводятся подлинные выкройки 1845 года;



[3] Подробно в кн. Л.И.Шепелёв «Чиновный мир России ХУ111-Х1Х веков»;



[4] там же, стр.210;



[5] там же, стр.229;



[6] там же, стр.230;



[7] приблизительно на 12 см;



[8] «Свод законов Российской империи», СПб,1857;



[9] Петербургское купечество в Х1Х веке, СПб,2003, стр.71;



[10] Ф.М.Пармон «Русский народный костюм»,М., 1994, стр.160;

kakoe_nibud: (Default)
Эта статья была опубликована в журнале "Ярмарок" в 1996 №1(Киев).
Это перевод с украинского.



Поистине, нет современной женщины, которая не хотела бы иметь красивого зонтика. Так как зонтик – это не только защита от солнца или дождя, но и деталь туалета.
Ещё в XYII веке зонты использовались как модная деталь костюма. Но свое прямое функциональное назначение - защита от дождя – они начали выполнять только в конце девятнадцатого столетия. Причина была проста. Как написано в книге «Умение хорошо одеваться, изданной ещё в 1913 году: «До нашего столетия дамы не носили дождевых зонтов, потому что они не ходили пешком в плохую погоду. Теперь все ходят пешком, и даже знатные дамы имеют дождевой зонтик».

Но и в дальнейшем дамский зонтик продолжает оставаться деталью модного туалета. В 50-е годы девятнадцатого столетия высота его была невысока, около 52-54см, напротив, дождевые зонты – трости имели высоту до метра и ещё длинный до 10-13см шпиль. Дождевые зонты начала ХХ столетия были темного цвета, практически без декора. Иногда по краю проходила полоса другого цвета.
В начале 1890-х годов входят в моду и остаются в ней надолго простые однотипные дамские зонты. «Одни лишь ручки отличаются вычурностью и неслыханной роскошью. Классические образцы из золота, с рельефной монограммой, из оникса, слоновой кости, серебра», - писал журнал «Вестник моды» в 1891 году (№22, стр.14). В это же время в моде ручки зонтиков из дерева с резными цветами, плодами. «Ручки зонтов часто имеют цвет обтяжки: например, ручка из розового дерева и обтяжка розовая, шёлковая, или из лимонного дерева с зеленоватым оттенком, обтяжка в тон», - читаем в том же «Вестнике моды» (№17, стр.166).

Кружевные зонтики конца XIX века, в 90-х годах выходят из моды, чтобы снова стать популярными в 1915 году. Цвета солнечных зонтов разнообразнейшие, но непременно подходящие по цвету к платью. Ткань вышивали гладью, бисером. Зонтики украшали тесьмой, кружевом, оборками.
В 1910-1913 годах купол зонтика приобретает более выпуклую форму. Это было обусловлено изменением формы и увеличением объёма шляпок. Именно тогда появляются шляпки с широкими полями, украшенные цветами, перьями, чучелами птиц, крыльями ласточек, искусственными фруктами и тому подобным. «Некоторые зонты похожи на колокол, другие на тюльпан. Их пышно украшают вышивкой, плиссированными оборочками и гирляндами цветов…Носят очень много белых зонтов и из тафты шанжан» Ручку делают очень длинной, чтобы можно было защитить от солнца и дождя шляпку», - писал в 1912 году «Журнал для хозяек».

Кстати, эти огромные шляпы были постоянной темой для карикатур и причиной различных курьёзов. Об одном из них упоминается в книге «Умение хорошо одеваться». «Как сообщают газеты, администрация швейцарских железных дорог постановила брать плату согласно тарифу за провоз велосипедных колёс и за все шляпы, величина которых превосходит определённую норму, вследствие чего они стесняют пассажиров в вагонах» (стр.89).
Надо сказать, что на 1913 год сложилось три типа дамских зонтиков:
с высоким куполом, фасон «Клёш»;
с высоким, но менее выгнутым куполом, так называемый фасон «Пирамида», и с низким, более плоским куполом, фасон «Амбре-Помпадур».
Ручки зонтиков было принято украшать ленточками или витым шнуром с помпонами и кисточками. В сложенном виде зонтики вешали на руку.

Эти, на первый взгляд, незначительные подробности позволят нам представить себе одежду горожан рубежа ХХ века, а также обнаружить истоки современной моды. В конце столетия мы, как бы ностальгируем по его началу, как будто можем что-либо изменить. Что-то безвозвратно ушло, но что-то и осталось. Как говорится, новое - хорошо забытое старое.
kakoe_nibud: (pic#)

Статья была опубликована в  журнале "Неприкосновенный запас".
НЗ №45 (1/2006)
http://www.nz-online.ru/index.phtml?cid=25010453
 

 

 

 

Не первый раз читаю культурологические опусы О.Вайнштейн. Прекрасное филологическое образование этого автора не дает ей, однако, возможности столь же свободно работать в смежных областях, например, в области истории костюма. Ибо эта наука предполагает знание достаточно широкого круга материалов и источников. В частности, для начала, истории искусств, истории кроя, истории материальной культуры, в последних автор явно не силен. О чём свидетельствуют многочисленные ошибки в статье Ольги Вайнштейн «Банты, рюши, цветы и кокарды»: теоретические и политические аспекты моды».

Автор пишет: «Замечено, что в эпохи индустриального подъема в моду входят мини-юбки, открытые фасоны одежды, спортивность. Женская красота предполагает здоровье, румянец, подвижность. Так было в 1920-е годы»[1]. Это весьма спорное высказывание, так как, во-первых, 1920-е годы врядли относились к индустриальному подъёму, скорее уж депрессия, вызванная первой мировой войной. Во-вторых, юбки стали укорачиваться где-то после 1914 года, то есть с началом первой мировой войны, в связи с тем, что женщина приобрела новую социальную роль.[2] Женская красота очень редко, почти никогда не предполагала «здоровье, румянец, подвижность». Начало XX века - это образ женщины - лилии, женщины - цветка, влияние стиля модерн здесь очевидно, 20-е годы это женщина-мальчик, лишённая каких-либо форм, так называемый стиль «гарсон», и лишь с наступлением 30-х годов можно говорить о спорте, румянце и здоровье.[3] Смотрите полотна А.Дейнеки, В.В.Лебедева, А.Н. Самохвалова, Пименова этого периода, где образ физически сильной женщины с развитой мускулатурой, предстает во  всей красе. Но слабое знакомство автора с историей искусств не дает ей сделать нужных выводов.

«Существует теория, что каждая эпоха имеет свой дух времени - Zeitgeist, который дает характерную узнаваемую эстетику в самых разных областях, от высокого искусства до бытовых привычек. При таком подходе увлечение геометрией в моделях одежды Варвары Степановой можно сопоставлять с конструктивизмом в живописи и графике того же периода или с минималистской архитектурой концертного зала в Стокгольме 1926 года».

При таком подходе меня не покидает надежда, что автор может быть обратиться все же к истории мирового искусства, где, раскрыв книгу, увидит полнейшее соответствие всех проявлений стиля конструктивизм, будь то архитектура, прикладное искусство или живопись.

«Текучий силуэт платьев Поля Пуаре рифмуется с ракушечными завитками в дизайне домов Гауди».

Эти высказывания подобны своей банальностью «Волга впадает в Каспийское море». Автор, очевидно, сделал для себя открытие, увидев, «стилистические соответствия, когда предметы одной эпохи бывают собраны вместе, причем не обязательно ретроспективно, в музее», о чем и поспешил поведать миру.

«В конце XIX века появилась мода на велосипедные прогулки, что оказало поистине революционное воздействие на дамские моды - пришлось расстаться с корсетом, ввести раздвоенные юбки, велосипедные перчатки».

Вот тут-то и начинается самое интересное. Дабы было это известно автору, но с корсетом дама рассталась лишь в 1920-х годах ХХ столетия[4], а на велосипеде каталась все в том же корсете. Единичные выпады суфражисток против корсета, выступления врачей не имели должного влияния, пока не изменилась общественная ситуация. Поэтому нельзя говорить, что в это время произошёл отказ от корсета. «Ввести раздвоенные юбки» - сей термин вообще не существует. Впрочем, это делает честь автору - изобретение  термина. То, что надевали дамы, катаясь на велосипеде - носило название «шаровары» и кроилось, как сегодня мы  назвали бы, как юбка - брюки. В целом же силует сохранялся по моде 1900 годов. А перчатки - и так были частью повседневной  дамской одежды. Не случайно выражение «менять, как перчатки». Появление же автомобильных перчаток действительно относится к этому времени, но является прерогативой чисто мужской моды. Так что предлагаю автору все попытаться отделить мух от котлет.

«Аналогичным образом мода на семейный отдых у моря в 1920-е годы привела к реформе купальных костюмов в сторону большей открытости и удобства». Это произошло в  1930-е годы, то есть на 10 лет позже, что для истории недопустимо, ибо это уже совершенно другой период в костюмоведении.

«Модный типаж - болезненная изможденная дама, эффектная бледность на лице, покорность, пассивность: это 1930-е», как я уже указывала, подобный образ не имеет к 1930-м годам никакого отношения.

«Нередко модные игрушки бывают прямо связаны с техническими достижениями эпохи и демонстрируют уровень индустриального прогресса: в этом смысле японские тамагочи или электронные записные книжки совершенно похожи по функции на дендистскую трость XIX века с вмонтированным в рукоятку моноклем». Попытаемся расшифровать эту фразу. Это означает,  электронные записные книжки одинаковы по функции с тростью. Это потрясающее заявление, вот только весьма трудно угадать, какую же общую функцию несут эти два различных предмета? Да и врядли трость с вмонтированным моноклем демонстрировала в своё время «уровень индустриального прогресса». Трость в мужской моде 19 века - это знак, символ принадлежности к определенному социальному слою, где функциональность предмета отходит на второй  план, на первый план выходит знаковость. С этой стороны трость никак не смыкается с электронной записной книжкой, поскольку последняя не является знаковой принадлежностью, как не является ею, скажем моющий пылесос. Тамагочи и вовсе же отстоят от этого ряда достаточно далеко, не обладая ни знаковой символикой, ни бытовой функциональностью. Кроме того, трости с вмонтированным моноклем  - это исключения, а не правило. И строить на исключениях какие-либо выводы, по меньшей мере, некорректно.

«В период второй мировой войны из-за недостатка средств кто-то додумался пустить в ход вместо тканей географические карты на полотняной основе, и с той поры ведут свою родословную подкладки курток и сумки с дизайном географических карт». Здесь также на основе единичного факта делается обобщающий вывод.  Аналогом подобному выводу может быть вывод о том, что в 20-е годы в Советской России все носили платья из агитационных тканей. Что неверно. Попытки печатать подобные ткани были предприняты. Но распространения они не получили по ряду причин экономического характера. Действительно, испытывая экономические трудности, модная индустрия рождала новые формы. И пример второй мировой войны в этом смысле показателен. Это и мода на одежду, не требующую большого количества ткани, и использование нетрадиционных материалов, например, парашютного шёлка.[5]  Эти явления носили массовый характер, и послужили рождению стиля «милитари».

Следующей ошибкой является  следующее определение:

«Фундаментальная модель, как правило, господствует в мирные, стабильные исторические периоды». Приводя пример фундаментальной модели, платье Кристиана Диора стиля «Нью Лук», автор не учитывает, что модель эта была представлена в 1947 году и просуществовала в моде приблизительно  до 1957 - 1959года. Назвать это время «мирным, стабильным историческим периодом» можно с большой натяжкой.

«Базовый силуэт классического мужского костюма в современном варианте сложился, как это ни парадоксально, уже в начале XIX века». Здесь грубейшая ошибка автора, явно не знакомого с историей развития мужской моды XIX столетия. Базовый костюм сложился в 60-е годы XIX века, то есть во второй его половине, с уходом из повседневного обихода мужчин всевозможных карриков, рединготов,  фраков, и с появлением пиджака.[6]

«Развязывание корсета числилось среди эротических забав эпохи и продлевало любовную прелюдию». Можно добавить, что продлевало её настолько, что сам акт мог и не состояться. Очень ярко подобный эпизод показан в фильме (в русском прокате "Боже, как низко я пала!") с молодым Мигеле Плачидо в роли юного любовника. Герой сбрасывает сюртук, развязывает галстук... и закуривает. В это время его дама судорожно пытается расшнуровать высокие ботинки, затем многочисленные завязки на верхней юбке, расстегнуть не менее многочисленные крючки на блузе, затем расшнуровать корсет и развязать завязки панталон. Когда же все вышеперечисленное ей удается, то оказывается, что героям уже пора возвращаться.

«Но костюм монарха был не только призван отличать его от поданных - он имел еще одну важную символическую миссию. Царь-маг - фигура, присутствующая во многих древних мифах. Отсюда особая роль аксессуаров - украшенная драгоценными камнями корона, скипетр или держава, цепь на шее. В этих атрибутах монаршей власти легко узнать модификации магических вещей - волшебной палочки, хрустального шара (позволяющего в сказках обозревать свои владения)». Здесь причина и следствие явно перепутаны местами. Аксессуары (корона, скипетр, держава)– это из реальной жизни, «волшебная палочка, хрустальный шар» - миф, лишь отражение реальной жизни.

«Во время войны 1812 года некоторые русские дамы не только перестали говорить по-французски, но и отказались от неоклассических туник, обратившись взамен к русским сарафанам. Эта новая патриотическая тенденция была подхвачена в дальнейшем при дворе, и в 1834 году последовал указ Николая I, сделавший обязательным особое «русское платье» для придворных дам. Им пришлось носить «дамский мундир», состоящий из затянутого в талии сарафана с треном, расшитым золотом или серебром, повойника и кружевной мантильи».

Вот на этой цитате нам бы хотелось остановиться более подробно. Дело в том, что указ о введении парадного дамского мундира от 1834 года при дворе имел к патриотизму весьма малое отношение. Изменившаяся в 1830-годы мода снова требовала корсета. А любовь Николая I к мундирам была общеизвестна. Мундирное платье согласно описанию было очень строго регламентировано, вплоть до цвета платья и подкладки.[7]  Называлось оно действительно «русское платье», но лишь по внешним признакам. То, что автор называет «затянутым в талии сарафаном с треном», на самом деле было обычным корсетным платьем (кстати, трен входит в моду лишь вконце1860-начале 1870-х годов). И хотя в указе упоминался повойник, на деле это был кокошник, обильно украшенный. Кроме многочисленных рисунков мундирного платья существует фотография фрейлины графини Камаровской, воспитательницы Великой княгини Ирины Александровны, в этом платье, которое мало изменилось за 50 лет. Что же касается «кружевной мантильи», то сей термин выдает безграмотность автора с головой. Дело в том, то, что прикреплено было к кокошнику,  имеет в русской этнографии название «покрывало» или «фата». «Мантилья» – этот термин относится к испанскому костюму. «Кружевной мантильей» в России называлось род распашной одежды  впоследствии с рукавами, покрывающей плечи, а не голову.[8] Эта путаница терминов присутствует в статье О. Вайнштейн постоянно. Перенесение современного термина «фенечки»,  обозначающего украшения, на одежду хиппи, то есть в 1960-е годы, опять таки некорректно. Мы же не называем первые аэропланы самолетами. Это другой предмет, имеющий другое название. И странно, что филологически образованному автору подобное видимо просто не приходит в голову.

«Арабский студент, обучающийся в Оксфордском университете, может щеголять в элегантном костюме от мастеров Сэвил Роу, но на голове он оставит тюрбан в знак того, что отнюдь не желает, чтобы его принимали за британского джентльмена». Если бы автор был бы знаком с наукой этнографией, то знал бы, что тюрбан носят немногие из арабских народов, а уж с европейским костюмом никто. Зато в любом месте и с любым костюмом, тюрбан всегда носят студенты и не студенты сикхи, индийцы-сикхи.

«Порой символом левых идей могут служить костюмные атрибуты социалистических «братьев» по убеждениям - черно-белый палестинский платок или серая хлопковая куртка китайского крестьянина».

Символом служить-то они несомненно могут, но только то, что автор называет «серой хлопковой курткой китайских крестьян» на самом деле является униформой китайских и северокорейских партийных функционеров, и опять-таки не имеет к китайскому народному костюму никакого отношения. Палестинский же платок на шее юных европейских радикалов отражает не социалистические убеждения, а примитивный антиамериканизм и  сочувствие националистическим чаяниям арабов.

Очень жаль, что столь солидный журнал публикует такие столь невежественные, сколь и амбициозные статьи, в свою очередь вызывающие восторг неофитов.



[1]Прим. Все цитаты из статьи О.Вайнштейн даны курсивом.

[2] Русский костюм т.5,1890-1917,М., 1972; Баст М. В. «Одежда горожан.Женский костюм-Россия 1914-1917 гг.», «Сценическая техника и технология», №6,1985г.Научный информационный сборник;

[3] Alina Dziekonnska-Kozlowska. Moda kobieca XX wieku, Warszawa, 1964, p.227;

[4] Alina Dziekonnska-Kozlowska. Moda kobieca XX wieku, Warszawa, 1964, p.154;

 Баст М.В. Одежда горожан (1917-1922), журнал «Сцена», №19, 2002г;

[5] Найджел Которн. История моды в ХХ веке, «Тривиум»,М., 1998 год;

[6] Баст М.В.Верхняя мужская одежда первой половины XIX  века. Журнал « Сцена», №2,2004;

  Я .Ривош. Время и вещи.М., «Искусство», 1990;

[7] Л.Е.Шепелев. Чиновный мир России.XVIII –начало XX века. «Искусство –СПБ», 1999;

[8] Р. М.Кирсанова . Костюм в русской художественной культуре, Научное издательство «БРЭ», М.,1995

Profile

kakoe_nibud: (Default)
kakoe_nibud

April 2017

S M T W T F S
      1
234 5 678
9101112 131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 04:55 pm
Powered by Dreamwidth Studios